Перспективы мировой экономики

Что имел в виду Алексей Кудрин, говоря о "потерянном десятилетии" и "десятилетии приобретений"? Придет ли вторая волна мирового финансового кризиса?

Гость программы - Игорь Алексеевич Николаев, директор Департамента стратегического анализа компании ФБК.

Ведущий - Максим Шалыгин.

Шалыгин: Здравствуйте. В этот раз рядом со мной в студии "Голоса России" должен был находиться Игорь Алексеевич Николаев, директор Департамента стратегического анализа ФБК. Но, к сожалению, Москва, пробки (нам об этом даже в выпусках новостей регулярно сообщают), и что-то у нас не получается. Сейчас будем пробовать связаться с ним по телефону. Надеюсь, все у нас получится.

О чем мы хотели поговорить? Хотели поговорить о замечательной фразе бывшего министра финансов Алексея Леонидовича Кудрина о том, что предстоящее десятилетие будет "потерянным".

Понимаете, само выражение "потерянное десятилетие" достаточно любопытно из уст министра финансов, потому как до сих пор Алексей Леонидович поэтичностью образов не отличался: был сух, предельно корректен, особенно когда речь шла о цифрах. Предельно просто, линейно спорил с депутатами Государственной думы, с президентом России, с премьер-министром, отстаивал свою точку зрения.

Когда финансисты переходят на метафоры, на язык образов, меня это всегда слегка настораживает, потому как это значит, что простые аргументы, такие, чтобы всем было понятно, закончились, а поэзия - это кто как сможет понять.

То есть, когда министр финансов выступает в нижней палате российского парламента перед депутатами Государственной думы, и говорит: "Дела таковы, что либо мы будем повышать налоги, либо придется увеличивать пенсионный возраст", - это одно, и здесь все понятно. Но когда министр финансов начинает говорить о "потерянном десятилетии", это чрезвычайно любопытно. Игорь Алексеевич у нас на связи по телефону. Здравствуйте!

Николаев: Добрый вечер.

Шалыгин: Спасибо, что хотя бы таким образом вы с нами. Игорь Алексеевич, "потерянное десятилетие", провозглашенное Алексеем Леонидовичем Кудриным, экс-министром финансов, экс-вице-премьером российского правительства. Как это понимать, что это за поэзия?

Николаев: Наверное, господин Кудрин сказал бы это точно, но примерно понятно, что он имел в виду. Он имел в виду, что, конечно, если мы попытаемся выполнить все те обязательства по расходам, о которых он говорил, то это замедлит наш экономический рост, и фактически мы потеряем эти годы с точки зрения экономического развития. Я думаю, он имел в виду именно это.

Шалыгин: Я говорил в эфире непосредственно до вашего включения, что Алексей Леонидович особой поэтичностью языка никогда не отличался. Тем более, любопытна площадка, где было сделано это заявление. Это Соединенные Штаты Америки. То есть, это не внутринациональное заявление, а заявление на территории другого государства, в стране, которая печатает американские доллары, свою валюту подкрепляя военной мощью. И все чрезвычайно любопытно: это - внутреннее заявление, или все-таки "потерянное десятилетие" относится к общемировой финансово-экономической системе?

Николаев: Нет, Кудрин же и уточнил, что на самом деле "потерянное десятилетие" - это для всех. Кстати, это было интересное уточнение. А вот как раз то, что это будет "десятилетие приобретений"… Такое слово было произнесено. Так будет точнее, именно так было сказано.

Шалыгин: "Приобретение" тоже поэтическое слово. Объясните как экономист, человек, который понимает эту материю, что значит "приобретение"? Какого вида?

Николаев: Я думаю, что он имел в виду "приобретение" следующего рода. России придется проводить, наверное, непопулярные реформы (когда-то их надо проводить), и в этом смысле он эти реформы видел именно как приобретение, потому что понимает, что без этих реформ решать проблему хронической дефицитности пенсионной системы невозможно. Так что для него "приобретение" именно в смысле приобретения.

Шалыгин: А какие реформы: повышение пенсионного возраста, увеличение рабочей недели, по версии Прохорова, который предлагал то, что работник в случае переработки может добровольно просить о невысокой компенсации заработной платы, либо же по версии каких-то других товарищей? Здесь сразу много вопросов.

Николаев: Да, здесь много вопросов. Моя личная точка зрения в том, что повышение пенсионного возраста - это, конечно, никакая не реформа. Точно так же, как просто повысить, допустим, ставку отчислений в социальные фонды, в том числе в Пенсионный фонд, это тоже не реформа.

Реформа - это изменение механизмов, принципов функционирования, а об этом, к сожалению, тот же Кудрин не говорил, поэтому в его интерпретации реформа пенсионной системы всегда была повышением пенсионного возраста, с чем, на мой взгляд, согласиться было нельзя.

Более того, это опасно, если бы мы всю реформу пенсионной системы сводили к повышению пенсионного возраста. Тогда появляется иллюзия, что вот оно - как просто, оказывается, можно решить все проблемы. Ваш вопрос совершенно справедлив, и, на мой взгляд, претензии были и остаются к Кудрину тоже справедливыми.

Шалыгин: Если позволите, я озвучу некую экспертную версию о том, что следующий премьер-министр (после марта будущего года, после президентских выборов) будет новый Кириенко, это будет "самоубийца", потому что с 1 июля следующего года запускается ряд "прелюбопытнейших" программ.

Например, переход на коммерческие рельсы учреждений образования и медицины и много там еще такого же, мягко говоря, не очень популярного. Соответственно, человек, который будет все это делать, вряд ли долго усидит в кресле премьер-министра, и чьими-то руками надо делать. Я ни на кого конкретно сейчас не показываю, я пытаюсь понять функцию. Когда мы говорим о реформах в этом ключе, мы говорим об этом?

Николаев: В том числе в этом ключе. Но мы сейчас не обсуждаем, насколько нужны эти реформы, насколько они правильны по существу. Мы просто знаем, что такие планы действительно есть. Я бы еще добавил к той картине, которую вы нарисовали, то, что экономическая обстановка во время запуска этих реформ может быть совсем не такая, которую сейчас вроде как прогнозируют власти.

Считается, что будет продолжен экономический рост, официальный прогноз по экономическому росту на следующий год - это плюс 3,7 процента, рост по ВВП, но мы видим, насколько нестабильна экономическая ситуация. Если она ухудшится, то это действительно будет почти, употребляя вашу терминологию, "самоубийственно" для тех, кто будет в правительстве.

Шалыгин: Игорь Алексеевич, я понимаю, что когда вы определяете ситуацию фразой "ситуация ухудшится", для вас она звучит полновесно, но мне, допустим, не очень понятно. Ухудшится в чем, по каким параметрам? Каких событий вы ожидаете либо, наоборот, стараетесь их не пережить?

Николаев: Нет, я надеюсь пережить все события в следующем году.

Шалыгин: Я не в этом смысле, Игорь Алексеевич.

Николаев: Что сейчас происходит в мире? Неопределенность нарастает, наше правительство в своих официальных прогнозах исходит из того, что, в общем, экономический рост, пускай, не в таком размере, не с такой величиной, но продолжится - около 4 процентов.

Я в этом далеко не уверен, потому что если ухудшится ситуация, то это будет не 4 процента. Это значит, что выполнять обязательства, прежде всего социальные, будет очень сложно. Это значит, что программы по приватизации вряд ли будут выполнены, потому что в такой период не покупают, а если покупают, то очень дешево, а никому не надо продавать за столько.

Это значит, что надо увеличивать долговую нагрузку, влезать в долги, отказываться от того реального экономического достижения 2000-х годов, когда была существенным образом снижена налоговая нагрузка. Вот, собственно, то, что значит для меня изменение экономической ситуации не в лучшем плане, которое может быть и которое на самом деле вполне реально.

Шалыгин: Вы говорите и о внешних изменениях, то есть прежде всего за пределами России?

Николаев: Да, я говорю и о внешних. Здесь не отделяю. Если будут внешние, то, увы, России не удастся остаться в стороне так, чтобы у нас все было благополучно…