Запаздывающая модернизация

Российское правительство вновь взяло курс на инновационное развитие. На прошедшем в начале октября инвестиционном форуме «Россия зовет!» премьер-министр Владимир Путин поставил цель: «Устойчивое развитие и модернизацию ключевых отраслей экономики». Действительно, модернизация для современной России – вопрос стратегический, цена которого – выживание нашей страны в большом и жестоком мире.

Сейчас становится понятно, что в ближайшее время России удастся решить свои самые острые кризисные проблемы. Прежней «халявы» в виде $140-150 за баррель нефти, видимо, уже не будет, но и при цене в $70-80 жить можно. Краха нашей страны и экономики в обозримом будущем не будет. В ближайшие годы для нас ничего принципиально не изменится: в своей «весовой категории» (50-70-е место в мире) мы сохранимся. Но кроме завтра есть послезавтра, и вопрос о том, что будет в течение пары-тройки десятилетий, остается открытым.

Экономика развивается не только по синусоиде – от кризиса к подъему, но и по спирали. То есть помимо финансовых, производственных и других колебаний меняются технологические уклады. В настоящее время, по оценке экспертов, в мировой экономике развивается шестой технологический уклад. Примерные его границы – 2010-2060-е годы. Локомотивами этого уклада выступают США, Япония, ЕС, Юго-Восточная Азия. Россия же на протяжении не менее чем 300 лет отставала от более развитых западных стран на два поколения, то есть примерно на пять десятков лет. Причем разрыв этот и формы его проявления изменялись очень незначительно.

Стабильность отставания, конечно, хуже, чем преодоление отрыва, но гораздо лучше, чем увеличение разрыва. Ведь известна и модель развития Китая, который тысячу лет назад по уровню экономического развития опережал большинство стран мира, потом резко отстал и превратился в полуколонию, а с конца XX века сокращает разрыв. Если оставаться в этой парадигме, то курс на ускоренную модернизацию и инновационное развитие является желательным, но не критичным. Возможно, современные технологии и институты появятся в свое время сами собой. Но модель запаздывающей модернизации не гарантирована. И связано это с получением легких денег от топливно-энергетического сектора.

Поток денег, не связанных с повышением производительности труда, стратегически крайне опасен, хотя и позволяет решать многие тактические задачи. С 1970-х годов есть новая реальность – зависимость России от природных ресурсов, доходы от которых оторваны от экономического развития страны и производительности труда. Такого не было на протяжении предыдущих столетий. Ресурсная зависимость качественно отличается от сырьевого характера российской экономики прошлого, когда основу экспорта составляла сельхозпродукция. Все риски современной ресурсной зависимости очень велики, поскольку ее результат – деградация основных общественных институтов.

Перспективы нашего развития во многом зависят от построения российской модели ведения бизнеса, которая опиралась бы на общемировые законы менеджмента и сильные стороны народа, одновременно нивелируя наши слабости. Бизнес может опережающим темпом развиваться и быть конкурентоспособным в мировом масштабе, только если он соответствует национальному характеру. Это хорошо видно на примере Японии: они потому и сделали большой рывок, что их бизнес-модель им соответствует. Там уживаются японский коллективизм и тщательная разработка мельчайших деталей производства лучших в мире телевизоров при одновременном отторжении индивидуалистов, в том числе личностей, способных «родить» саму идею телевизора. Весь уклад жизни японцев отвергает индивидуалистов, способных быть не как все и, соответственно, что-то придумывать. России же нужно что-то принципиально иное.

Для начала надо определиться с тем, какое место наша страна занимает в современной экономике по качественным характеристикам ВВП. В 2008 году на собрании РАН были озвучены доли разных стран в производстве высокотехнологичной продукции в 2007 году и доли в населении Земли: США – 36% (около 5%), ЕС – 18% (около 8%), Китай – 17% (около 20%), Япония – 16% (около 2%), Россия – 02,-0,3% (около 2%). То есть российская доля в мировом производстве высокотехнологичной продукции (со всем нашим авиастроением, атомной энергетикой, ракетно-космической техникой) пренебрежимо мала. Безусловно, высокие технологии невозможны без инноваций. Инновации невозможны без науки. Наука же, в свою очередь, невозможна без ученых, которых формирует не только финансирование, но и любовь к познанию. Вот почему способность порождать и ценить человеческий гений для сегодняшней России – вопрос национального выживания.

Говоря об инновационном развитии России, невозможно не обратить внимание на то, что в модернизации нуждается, прежде всего, реальный сектор – та самая индустриальная экономика, которая пока жива, и нам от нее никуда не деться. Без ее спроса наш инновационный сектор никогда не поднимется. Есть классические традиционные старые отрасли экономики, которые были, есть и в обозримом будущем будут в России, – это металлургия, химия, нефть, газ, энергетика и т.д. Идея, что нужно отказаться от сырьевой экономики и перейти к инновационной, достаточно спорная. Не нужно отказываться от сырьевых доходов. Это фантастический дар природы. Мы еще 100 лет можем снабжать Европу нефтью и газом, получая за это деньги. Но мы, конечно же, обязаны создать в стране атмосферу, условия, которые позволят (а порой и заставят) этим крупным традиционным отраслям становиться центрами инноваций. Они – колоссальный, фантастический ресурс заказа, спроса на инновации.

Почему сейчас нет спроса на инновации? Потому, что госсобственность и госуправление уничтожают этот дух в своей основе. Крупные компании, находящиеся вне конкурентной среды, это не интересует по определению. Может быть, нужно административными методами разворачивать крупные государственные монополии, являющиеся сегодня тормозом инновационной экономики, так, чтобы они стали ее мотором?

Есть объективно существующее противоречие: между стратегической линией на инновационную, высокотехнологичную экономику и тактическими проблемами, которые требуют усиления энергосырьевой составляющей «здесь и сейчас». Нет способа убрать это противоречие – оно объективно существует, ни от чьей воли не зависит. Выход тут лишь один: хотя бы помнить об этом реально опасном противоречии. И не просто «помнить», а при каждой возможности делать все, чтобы уменьшить его, наращивая высокотехнологическую составляющую экономики. Более того, весьма вероятно, что для России важнейшая функция инноваций не экономическая, а психологическая. Все инновации можно купить или украсть, но при неумении их порождать российскому социуму невозможно сохранить чувство исторической полноценности.

С учетом «основного противоречии» инновационное развитие нуждается в поддержке и на законодательном уровне. Высказывались предположения, что изменения нужны по нескольким направлениям. Налоговый кодекс – раз. Бюджетный кодекс – два. Техническое регулирование – три. Гражданский кодекс, четвертая часть (защита интеллектуальной собственности) – четыре. Таможенный кодекс – пять. Иммиграционное законодательство – шесть. Корпоративное законодательство – семь.

Больше нельзя рассчитывать на сохранение модели «пятидесятилетнего лага», когда отсутствие модернизационных прорывов могло быть компенсировано пониманием того, что мы и так, хотя и отстаем, движемся поступательно и в правильном направлении. С точки зрения сегодняшней реальности альтернативой решительному курсу на модернизацию является деградация и аргентиноподобная маргинализация (В 1990-х годах власти Аргентины решили отказаться от модернизации, сделав ставку на экспорт зерна и мяса, в результате чего по своему экономическому развитию страна потеряла место в первой десятке и опустилась в четвертую). Нам надо выработать стратегию и тактику модернизации России, перегруженной дешевыми ресурсами. И это отнюдь не тривиальная задача: ее решение не сводится к выбору приоритетных направлений научно-технического прогресса и концентрации на них материальных и интеллектуальных ресурсов. В экономической истории ничего не гарантировано – ни отсталость, ни прорывы. Но нужно четкое осознание рисков в качестве первого шага к их нейтрализации.

(Опубликовано в "Бизнес-журнале")