2011 год: жизнь без роста, но и без потрясений

Заканчивается непростой 2010 год, а впереди нас ждет, судя по всему, не менее сложный 2011-й. О том, как будет развиваться экономическая ситуация, мы беседуем с директором Департамента стратегического анализа компании ФБК, доктором экономических наук, профессором Высшей школы экономики Игорем Николаевым.

– Закончился ли в России экономический кризис или мы по-прежнему проходим одну из его стадий?

– На мой взгляд, многие ошибочно судят об экономиче­с­кой ситуации по формальным статистическим показателям. Сейчас экономика растет, и на этом основании некоторые аналитики делают вывод, что кризис преодолен. Я считаю, что критерий оценки должен быть другим. Кризис заканчивается, когда ликвидированы его причины. И, следовательно, нет риска для рецидива. В настоящий момент не могу утверждать, что факторы, вызвавшие спад, больше не влияют на экономику. По моему глубокому убеждению, кризис стал результатом перекапитализации всех мировых рынков: фондового, недвижимости, сырьевых. Сейчас во многих странах продолжается «впрыскивание» в экономику все новых средств, а Америка так просто печатает деньги. Понятно, что эти капиталы снова окажутся на рынках. И мы видим, что фондовые индексы снова быстро растут, особенно в России.

Итак, факторы, приведшие к кризису, сохраняются. Да, разные страны предприняли ряд мер по борьбе со спекулятивными тенденциями и перегреванием экономики. Свои антикризисные программы реализовывали Бразилия, Тайвань, другие государства. Да и в США появился закон о финансовом регулировании, хотя он носит во многом компромиссный характер. Исходя из вышесказанного, я делаю вывод, что кризис не завершен, несмотря на то что официальные показатели дают картину экономического роста. К тому же сама достоверность этих данных вызывает вопросы.

– И все же есть признаки того, что экономика растет. И, скорей всего, в следующем году этот процесс продолжится. За счет чего это будет происходить?

– Мы наблюдаем восстановительный рост. Он вызван не теми мерами, которые правительство предпринимало для преодоления рецессии, а не зависящим от них эффектом отложенного спроса. Ведь кризис вошел в острую фазу не потому, что вдруг однажды утром из экономики исчезли деньги. Они никуда не пропали. Бизнес и домохозяйства вели себя вполне прагматично, в условиях полной неизвестности резко сократили свои расходы. Но такое положение вещей не может сохраняться долго. Постепенно компании и частные лица начинают тратить деньги. Отсюда и оживление. Его коварство в том, что оно носит конъюнктурный характер и не может продолжаться бесконечно. Эффект отложенного спроса со временем сходит на нет. Это мы сейчас как раз и наблюдаем: экономика замедляется. Есть и другие неблагоприятные тенденции. Быстрого отскока от кризиса в мировой экономике не произошло, наше государство взяло на себя завышенные социальные обязательства, преподнося их как выгодное отличие российской антикризисной политики от того, что делали в других странах. Потребовалось повышение налогов, что вылилось в реформу ЕСН и переход на страховые взносы. Бизнес уже почувствовал увеличение налоговой нагрузки.

– Как повышение налогов скажется на активности бизнеса?

– Оно неизбежно будет сдерживать деловую активность. Есть разные оценки увеличения налоговой нагрузки – от 1,5 до 2% ВВП. Как известно, повышение вызвано необходимостью покрытия дефицита пенсионного фонда. Однако возникают сомнения в действенности этой меры. Институт экономики переходного периода проводил расчеты, и у них получилось, что это позволит сократить нехватку пенсионных средств всего на десятые доли процента ВВП, что не решит проблему. Зато ясно: любое повышение налогов в период неустойчивого экономического роста отрицательно влияет на бизнес. Я прогнозирую падение деловой активности не только теоретически. Я знаю это и из общения с предпринимателями. Многие из них не слишком оптимистично оценивают свои ближайшие перспективы. А некоторые уже решили, что выйдут из бизнеса. Особенно это касается малого предпринимательства. Для многих компаний налоги подскочат сразу с 14 до 34%. Это непосильное бремя.

– Возможны ли вообще иные варианты решения проблемы?

– Полагаю, что да, только делать это надо было раньше. И вообще, с тем, как у нас реформируют пенсионную систему, трудно согласиться. Повышение налогов – это не реформа. Необходимо менять механизмы и принципы формирования пенсии. Этим и надо заниматься, так как хронический дефицит пенсионного фонда никуда не исчезнет. По крайней мере, мы могли бы хотя бы в кризис воздержаться от популистских социальных проектов. С 1 января 2009 года по конец 2010 года пенсионные выплаты выросли на 70%. Конечно, пенсии надо повышать, они у нас объективно низкие. Но это можно делать и по-другому, не одним махом, а плавно, обходясь без экстремального роста налогов. Мы хвалимся своим особым подходом к решению кризисных проблем и повышением пенсий, но на Западе ничего подобного не было, потому что там более ответственно подходили к экономической политике.

– Учитывая все вышеизложенное, каков ваш прогноз на 2011 год?

– Возможно, роста не будет или будет слабый, не более 3,5–4%. Еще одна неприятность связана с ускорением инфляции к концу 2010 года. Вызвано это рядом факторов, в том числе засухой. Это значит, что, скорей всего, в 2011 году рост цен составит примерно 9%, а это много. Нулевые или близкие к нулю темпы роста и высокая инфляция приводят к стагфляции. Конечно, это не падение, подобное кризисному. Однако из стагфляции сложно выбраться. Япония 90-х годов, где была только стагнация, не могла преодолеть ее в течение целого десятилетия. Но Япония высокоразвитая страна, а мы сырьевая. Возникает опасность, что в других государствах БРИК начнется быстрое развитие, а мы будет топтаться на одном месте.

– Есть ли что-то положительное сегодня в экономике? Например, какова вероятность, что модернизация в 2011 году станет реальным фактором нашего развития?

– Модернизация невозможна, если нет конкуренции. Можно сколько угодно денег потратить на разработку технологических новшеств, но если они не нужны бизнесу, то так и останутся на стадии опытных образцов. Экономика становится инновационной, когда высокие технологии используются как аргументы конкурентной борьбы. Но власти пока этого не понимают. Поэтому надежды на то, что в 2011 году модернизация двинется семимильными шагами, у меня нет. Не случайно в рейтинге конкурентоспособности Всемирного экономического форума Россия опускается все ниже. Мы все больше занимаемся модернизацией, а конкурентоспособность страны снижается. Если же говорить о чем-то положительном, то можно отметить, что высокие цены на нефть дают возможность правительству лучше справляться со своими финансовыми обязательствами. Но это не что иное, как настоящий фарт. Это позволяет не так быстро расходовать резервный фонд. Будь цены пониже, мы бы его истратили уже в 2010 году. А так переходящий остаток в нем свыше 1 трлн рублей. Еще бы нам научиться рационально и эффективно распоряжаться этим подарком судьбы.

– Совсем недавно произошло приятное событие:России доверено проведение чемпионата мира по футболу в 2018 году. Не может ли этот факт стать дополнительным драйвером экономиче­ского роста?

– Все зависит как от объема средств, которые мы на это затратим, так и от эффективности этих вложений. Много придется израсходовать на развитие инфраструктуры. Но из этого автоматически не следует, что инвестиции принесут пользу. Если придется повышать налоги, то на одной чаше весов окажется эффект от инфраструктурных проектов, а на другой – ущерб от роста фискального бремени. Надо принимать во внимание и то, что бюджет у нас дефицитный. К этому следует прибавить завышенные социальные обязательства на годы вперед. Один из выходов – занимать средства на рынках, и это уже происходит. Но все новые заимствования будут обходиться все дороже. Другой вариант – повышать налоги.

Поэтому целесообразно оценить, насколько нам по силам такие вложения. Я положительно отношусь к инвестициям в инфраструктуру, но это не значит, что их следует делать любой ценой, на любую сумму. К тому же официально названные цифры предстоящих затрат вызывают сомнение. Один проект высокоскоростной магистрали Москва – Санкт-Петербург тянет почти на 30 млрд долларов. Я опасаюсь, что этот груз окажется для бюджета неподъемным. И правительство будет вынуждено увеличивать налоги. Если это случится, то негативные послед­ствия от этой меры могут перевесить позитив от вложений в инфраструктуру чемпионата мира. Нам говорят, что часть расходов возьмет на себя бизнес, построит многие объекты. Но он не станет ничего делать бескорыстно, а потребует для себя компенсации, определенных привилегий и льгот. А их придется предоставлять за счет налогоплательщиков. То есть в конечном итоге платить будем мы все. Поэтому с точки зрения экономики реализация этого, как и других амбициозных спортивных проектов, будет для России непростым испытанием. С другой стороны, это обеспечит дополнительные заказы нашей промышленности. Поэтому есть и плюсы, и минусы, а значит, важен баланс всех факторов.

– Как вы смотрите на развитие финансовой системы в 2011 году? Видите ли вы какие-то новые риски? Или она выглядит вполне надежно?

– За финансовую и банковскую систему я вполне спокоен. В самые тяжелые кризисные периоды она показала свою прочность. Во-первых, у банковского сектора хорошие лоббисты. C моей точки зрения, в этом плане он организован лучше всех в России. Во-вторых, неплохо работают страховые механизмы, в первую очередь Агентство по страхованию вкладов. К тому же для банков в целом экономическая ситуация благоприятна. Поэтому никаких обвалов в этой сфере я не предвижу. Даже стагнация экономики позволит им неплохо зарабатывать.

– То есть население может спокойно нести деньги в банки, его вкладам ничего не угрожает?

– В 2011 году мы точно проживем без банковского кризиса. Поэтому можно смело класть деньги на депозиты.

– А как будет вести себя рубль по отношению к основным мировым валютам?

– Все зависит от того, что будет происходить на международном нефтяном рынке. При высоких ценах особых колебаний рубля не предвидится. С другой стороны, с весны по начало зимы этого года, несмотря на рост нефтяных цен, рубль ослабел по отношению к доллару, к евро и в целом к бивалютной корзине. И в 2011 году плавное движение курса вниз может продолжиться, даже если стоимость нефти будет расти. Если же цены на нефть понизятся, то тогда уж точно рубль ослабнет. Самое же реальное, на мой взгляд, это медленное снижение курса национальной валюты.

(Опубликовано в журнале "Росбанк")